Афганистан в судьбе моей

По инициативе председателя правления общественной организации «Объединенный Крымский союз ветеранов Афганистана и других локальных войн — воинов-интернационалистов» Сергея Тарасова в журнале «Держава» появилась новая рубрика «Афганистан в судьбе моей». В каждом номере мы будем размещать материал, посвященный этой сложной теме, войне, которая оставила в нашей памяти много незаживающих ран.

Свыше 5 тысяч крымчан участвовали в тех трагических событиях. Кто выжил, помнят о перипетиях той необъявленной войны, о крепкой солдатской дружбе, основанной на самопожертвовании, о значении этого времени в их дальнейшей жизни. Афганистан стал для них высшей меркой в человеческих отношениях, яркой частью их жизни, забыть которую невозможно, а вспоминать — мучительно больно.

 

Две звезды Самира Асанова

На счету воина-интернационалиста Самира Диляверовича Асанова более 100 боевых операций, два ордена Красной Звезды и две медали «За отвагу». «Если можно было бы начать все заново, то я Афганистан из своей жизни не вычеркивал бы, — говорит он. — Это большая школа и верные на всю жизнь друзья».

В 1986 году Самир Асанов, как все восемнадцатилетние ребята, был призван на срочную службу: вначале в учебное подразделение в г. Чирчик Узбекской ССР, в войска специального назначения, а уже оттуда — в Афганистан. Жил он вблизи Ташкента. Когда был объявлен призыв, его отцу предложили откупить сына от службы в Афганистане, заплатив 5000 рублей. Он отказался; возможно, предложенная сумма главе семейства была просто не по карману. «Я так благодарен отцу за это решение!» — признается Самир.

И уже 1 ноября 1986 года его и других новобранцев перебросили в Республику Афганистан, провинцию Кандагар, где проходила его служба до июня 1988 года.

Самир был определен в третью роту, назначен разведчиком-пулеметчиком спецназа. Кстати, войска специального назначения ввели не сразу, спецназ стали использовать только в 1984-м. С опозданием поняли, что лучше предотвратить поставку оружия на территорию Афганистана, чем потом воевать с хорошо вооруженными душманами.

Разведчики отправлялись на задание с серьезными рюкзаками, вес экипировки достигал 50 и более килограммов. Основной груз составляла вода, ведь в засаде можно было просидеть три, пять дней, а днем температура поднималась до 60 градусов. В горах воды нет, и лучше ее не искать: источники чаще всего оказывались отравленными. Вот и приходилось тащить на себе большой запас. Если четыре гранаты, 600 патронов, шесть магазинов, автомат, которые обязательно нужно брать, весили килограммов 10, остальное в большом количестве обшивалось полуторалитровыми фляжками, в основном пластиковыми, чтобы во время передвижения не издавать шума.

Группе приходилось тащить на себе крупнокалиберный пулемет «Утес», автоматический гранатомет АГС-17. А единственное проявление дедовщины в роте выражалось в том, что старослужащие могли в походе довесить новичкам «ленту» от гранатомета в 11 кг. Выдержал — значит еще одну на плечо. Асанов весил тогда 70 кг, примерно столько же приходилось нести на себе. Но суровое правило было таково, что, если боец не выдерживал, его сразу отсеивали, оставляли дежурным по роте, на боевые действия больше старались не брать, считая обузой при выполнении сложных операций. Самир считает, что ему повезло, потому что всего раза два пришлось оставаться в карауле и пару раз дежурным по роте, все остальное время он находился на боевых операциях.

В задачи разведчиков входил захват караванов с боеприпасами, направляющихся в формирования противников. А зоной ответственности 173 отряда была граница с Пакистаном.

На место проведения операции группу из шестнадцати человек чаще всего отправляли на двух вертолетах по восемь в каждом, и километров за 10–30 «вертушки» начинали делать ложные посадки, чтобы трудно было определить, где на самом деле высадились разведчики. Во время таких маневров вертолет зависал за два метра до земли, спецназовцы по одному выпрыгивали и, где упали, там и замирали до потемнения, маскируясь под элементы местности. Ночью группировались таким образом, чтобы три человека шли в головном дозоре, далее следовало ядро группы и два человека — тыловой дозор, который идет сзади на расстоянии 30 метров и может предупредить об опасности. Командир определял по карте местности, где самая высокая гора, ведь чем выше от противника, тем больше шансов выиграть. Приходилось проходить пешком в полной темноте от 5 до 30 км. Нельзя было использовать ни фонарики, ни спички, ни тем более сигареты: «духи» за три километра могли почувствовать запах дыма, и тогда им сразу было понятно, что идет «шурави», советский солдат.

После того как поднимались на самую высокую сопку, до светового дня по три человека вырывали лунки по периметру горы, чтобы и местность хорошо просматривалась со всех сторон, и противник не мог обнаружить. Земля в скалах сплошь каменистая, рыть приходилось шомполом, лопат с собой не брали. Нужно было успеть все до рассвета и вновь на весь день замереть. С пяти утра до 10 вечера нельзя было вставать, все делали лежа, бесшумно. В засаде приходилось сидеть до тех пор, пока не пойдет караван. «Мой командир Игорь Веснин был с каким-то особым чутьем. Он практически всегда угадывал, где и когда пройдет караван. Нам везло, мы часто их захватывали, и, главное, практически без жертв», — рассказывает Самир Асанов.

Первый орден Красной Звезды спецназовец Асанов получил в феврале 1987, когда их группой под командованием лейтенанта Веснина был уничтожен самый крупный караван оружия без каких-либо потерь. Вручал награду начальник группы управления Министерства обороны СССР в Афганистане генерал армии Вареников.

Второй звездой Самир Асанов награжден за кровопролитный бой под кишлаком Кобай, в котором погибло много ребят. В подгруппе, где был Самир, в живых остались трое из сорока двух человек. Ребята попали в западню. В засаде «шурави» ждала банда из более 300 душманов. Бой начался в 5.30 утра и закончился в 5 вечера. Самир получил ранение, подорвавшись на семи гранатах. Его спасла японская куртка: большинство осколков застряли в толстом меху, только два пробили тело. Один солдат остался без глаз, другой без ног. Всех троих свои забрали оттуда уже вечером. Этот бой вошел в историю.

А самым тяжелым воспоминанием той войны для Самира стал день, когда, после прибытия в Ташкент, ему пришлось провожать своих боевых товарищей — кого куда. Когда проводил последнего, понял, что расстались навсегда. И это было самой большой потерей.

Дальше жизнь закрутила: учеба, женитьба, дети, вместе с родными вернулись в Крым. Со временем они потерялись с боевыми товарищами, и лишь благодаря сетям с 2000 года стали находиться, встречаться, как самые близкие люди… Из призыва из 40 солдат в живых осталось 16. И каждый год они приезжают к Самиру в Евпаторию, чтобы повидаться. Но есть и те, кто пропали.

До сих пор Самир надеется разыскать друга-афганца. На одном из боевых заданий два вертолета разбились и загорелись, чудом из двух экипажей уцелел обгоревший ташкентец Андрей Гребенников. После войны, уже в Ташкенте, они встречались несколько раз, но потом потерялись. Сейчас друзья продолжают его поиски, но пока безуспешно.

Эта война для советских солдат оказалась долгой и изнурительной. Но каждому достался отдельный и очень важный кусок. У каждого «шурави» было свое время, своя война, свой бой, своя высота, своя пещера и свои боевые товарищи. Поэтому каждый вспоминает эту войну по-своему.

Самир Асанов, как и все воины-интернационалисты, свято выполнял свой долг, охраняя южные рубежи своей родины. Там, на этой не похожей ни на одну другую войне, вдали от родины, он и обрел настоящих и преданных товарищей — друзей на всю жизнь.

Сегодня участники тех тяжелых, но таких важных для каждого из них событий объединяются в организации и союзы, которые помогают найти сослуживцев, собраться вместе, освежить воспоминания, решить какие-то проблемы. А одна из главных задач таких объединений — воспитание настоящих патриотов России, которые будут чтить и достойно продолжать ее славную историю.

Автор:

Светлана СОЛОНИНА

Фото:

из архива Крымской региональной организации Российского Союза ветеранов Афганистана