Дело труба

Это история с открытым финалом — она еще не закончилась.
История про Дело с большой буквы и трубу. Но не про ту трубу —
звонкую, медную, — которая зовет на подвиг. Скорее наоборот: из-за этой трубы достойные дела приходят к бесславному концу.

Но позвольте рассказать все с самого начала.

 

Человек дела

Саша жил в станице. Ему было шесть, когда умер отец и мама осталась одна с четырьмя детьми мал мала меньше. Официально детский труд в нашей стране запрещен, но Саша начал работать в десять и за два лета на уборке урожая заработал себе на мотоцикл. В двенадцать ездил на «Яве» — официально тоже нельзя, но этот мальчик, наверное, с детства ставил соображения пользы дела выше пустых запретов. После восьмого класса он поступил в Суворовское училище, но вскоре вернулся домой, потому что мама одна с малышами и хозяйством не справлялась. Окончил СПТУ, стал трактористом. Пошел в армию, после еще на год остался инструктором. Учил парней воевать и возвращаться живыми — у большинства получилось, страшный «груз 200» в его подразделении случался в десять раз реже, чем в других. Вернувшись в станицу, Александр сел за руль трактора, на уборке как передовик производства заработал вазовскую «шестерку», продал ее и купил разбитый МАЗ. Починил его, начал работать — сначала сам, потом создал предприятие по перевозке грузов, и через два года у него было уже 36 грузовиков. Водителей отбирал толковых и надежных, прошедших армию, и сам их инструктировал, обучал, в первый рейс с каждым шел напарником. Через несколько лет у него было уже с десяток фирм, занимающихся грузоперевозками, логистикой, обслуживанием и ремонтом автотранспорта.

— А потом я захотел посадить сад, — невесело усмехается Александр Акимович Акимов. — И теперь мне многие говорят, что я сделал большую глупость, когда вложился в садоводство. Как Буратино, говорят, закопал деньги и прибил себя к земле колами. У меня же тут корни…

Корни — это во всех смыслах. Акимов родом из той самой станицы Ленинградской, где он за десять лет создал уникальное садоводческое предприятие. Лучшее в России, эталонное, во многом превосходящее европейские аналоги. Площадь его суперинтенсивных садов более 500 гектаров, а урожайность в 4 раза выше, чем при выращивании фруктов традиционным способом. Предприятие исправно платит миллионные налоги и является градообразующим для всего района — еще недавно здесь работали 900 человек.

— Мы взяли на себя даже обучение — открыли школу для садоводов. Приглашаем лучших специалистов из-за границы, своим опытом делимся — бесплатно, — рассказывает Акимов. — И холодильники для наших начинающих фермеров поставили. За границей же как? Там у садовода одна задача — яблоки вырастить. Он урожай собрал, в холодильники сдал, а за хранение и продажу отвечает уже кооператив. А у нас всё: посадить, вырастить, сохранить, доставить, продать — наша собственная ответственность, самих фермеров. Надо помогать друг другу.

В ближайших планах суперуспешного предприятия Акимова были еще производство натуральных соков, своя молочная ферма и сыроваренный завод, для которого уже даже оборудование закупили. Казалось бы, все прекрасно…

Но не забывайте про трубу.

Яблоки с Марса и газовый гигант

Успехи садоводческого предприятия для России скорее нонсенс. Даже от ученых садоводов с научными степенями Акимов часто слышит: «Этого у нас не может быть!» — и уже привычно шутит: «Тогда представьте, что вы на Марсе». Он хорошо помнит плакат, висевший в школьном кабинете пения: с космонавтом с саженцем в руке и лозунгом «И на Марсе будут яблони цвести!»

Космическая тема получила неожиданное и неприятное продолжение: в своем стремительном движении к цели Акимов столкнулся с газовым гигантом, чья труба и перечеркнула перспективные планы успешного предпринимателя.

Сама по себе труба определенно заслуживает уважения, ведь ей уже 60 лет и она немало потрудилась. О человеке бы сказали — пора на заслуженный отдых, но пожилую трубу владелец на покой не отпускает, хотя на данный момент из-за ветхости конструкции давление газа в трубе уменьшено в разы.

А пролегает та труба по земле Акимова.

— Когда я приобретал этот земельный участок, никаких ограничений по пользованию им не имелось. Документы подписали все инстанции, включая местное линейно-производственное управление магистральных газопроводов ООО «Газпром трансгаз Краснодар». И никаких знаков, указывающих на наличие трубы, не было, поэтому я со спокойной душой начал высаживать сады, — рассказывает Акимов. — А в 2015 году газовики вдруг вспомнили про свою трубу и потребовали прекратить любую хозяйственную деятельность на расстоянии 25 метров в обе стороны от оси газопровода.

Предприниматель послушно выкорчевал только что посаженные на трубе сады и отступил от нее не на 25 метров, а сразу на 87. Ему некогда было спорить и ходить по судам, он как раз начинал новый перспективный проект, целью которого было строительство учебного центра для садоводов и базы для хранения сельхозпродукции. Этот проект торжественно подписали на Международном инвестиционном форуме «Сочи-2016» и не спрятали под сукно, как часто случается с инвестпроектами, а начали релизовывать. Получили все необходимые разрешения на строительство, вложили 120 миллионов рублей, вывели коробки зданий…

И тут газовики снова вспомнили про трубу.

Заметим в скобках: наверное, это какой-то феномен — пунктирная память. Или же гиганты, даже газовые, из-за своей огромности и масштаба собственных великих дел несколько неповоротливы и не сразу реагируют на то, что считают мелочью. И все же кажется удивительным тот факт, что со своим иском газовики обратились в суд не на стадии сооружения капитальных зданий, а тогда, когда они уже были построены.

— Не понимаю, — недоумевает Акимов. — Человек — специалист, должностное лицо, представитель газовой компании тут, на месте, — каждый день ездил мимо нашей стройки. Видел, как растут наши здания, и знал, что здесь лежит их труба. Почему же молчал?

Оказывается, по газпромовскому Своду правил СНиП, ставшему основанием для иска, предъявленного предпринимателю, нельзя строить капитальные здания ближе 100 метров от оси газопровода. Акимов же, как мы помним, отступил на 87. Не хватило 13 метров — воистину роковое число.

Стройка встала, новый учебный центр и овощехранилище в эксплуатацию не ввели, начались хождения по судам.

А и Б сидели на трубе

Тут надо сказать о том, что необходимость безопасной эксплуатации газовой трубы никем не обсуждается и не оспаривается. Гибельные ЧП никому не нужны. Но позицию газового гиганта хочется уточнить.

— В Ленинградской в стометровую зону от газопровода, кроме наших злополучных зданий, попадает еще Роснефть, — говорит Акимов. — Вот если она со своими гигантскими емкостями, не дай бог, взорвется, то полстаницы зальет горючим. Да тут все сгорит, как в Хиросиме! Тем не менее, Роснефти газовики претензии не предъявляют. Почему? Что, для меня один закон, а для Роснефти другой?

Акимов за одинаковые законы для всех.

— Это же мы газовиков заставили всюду по России хотя бы знаки поставить, где вход, где выход трубы, потому что многие новые фермеры и знать не знали, что у них там трубы идут, — говорит Александр Акимович. — Газовики приезжают, когда фермер уже все посадил или построил, а они эту газовую систему и не обозначили, и не огородили. И уже в процессе судов решают вопросы. Кстати, против меня одного работает целая команда газпромовских юристов!

У газовиков есть свой свод правил, у Акимова — полный пакет разрешительных документов, включая утвержденные всеми инстанциями проекты. Несколько судов предприниматель уже выиграл, но пятнадцатый апелляционный суд в Ростове-на-Дону все же признал незаконными действия администрации района по выдаче Акимову разрешений на строительство.

И что теперь?

— Видимо, тяжбы продолжатся, — пожимает плечами Акимов. — Хотя можно было бы решить вопрос конструктивно, и мы для этого уже много сделали. Сами, не дожидаясь, пока это сделает Газпром, заказали специальные технические условия в Министерстве строительства РФ, заплатили деньги за экспертизу. К нам приезжал специалист, мы получили заключение, какие нужно произвести работы, чтобы снять вопрос с безопасностью трубы. Мы со своей стороны все исполнили и получили ТУ.

Задачка с трубой не обязательно решается сносом зданий Акимова. Но другие варианты требуют активного участия газового гиганта, а тот, похоже, настроен на бескомпромиссную борьбу. По соседству с участком Акимова еще недавно было 5 предприятий, вкупе составлявших промышленную зону района и обеспечивавших работой сотни людей. В конфликте с газовиками они проиграли, в результате кто-то уже полностью свернул бизнес, кто-то останавливает предприятие — перефразируя детский стишок, всё упало и пропало… Кто остался на трубе?

Один Акимов.

Надолго ли?

Предприниматель, создавший эффективный бизнес с нуля, вырастивший прекрасный сад на заброшенных землях, задается вопросом: мог ли он сделать больше? И не находит ответа.
— Я для себя не могу понять, что еще можно сделать, чтобы это все было кому-то нужно? Чтобы оно работало? — спрашивает Акимов. — Я говорю даже не о ситуации с Газпромом, вопрос шире: могу ли я еще что-то сделать — или мои возможности здесь, в этой стране, полностью исчерпаны?

Хьюстон, у нас проблемы!

Газовый гигант против сказочных яблоневых садов — силы представляются неравными.

— По мощности я — ребенок, а против меня громила в кирзовых сапогах, — говорит Акимов. — Он по мне прошелся, а я еще пытаюсь ухватить его за ногу, повернуть да хоть раз ему двинуть, чтобы очнулся.

Продолжая аналогию с космосом, впору докладывать ЦУПу о проблеме. Что показательно — вовсе не Хьюстону.

— Я деморализован, предприятие подорвано, — говорит Акимов. — Это кто, американцы сделали? Или европейцы? Нет, это сделали наши русские люди. Меня убивает Газпром. И административный ресурс, который не подключился… Знаете, я не коммунист и не сокрушаюсь о том, что советское время ушло. Но я патриот, я поддерживаю президента, и я понимаю: да, мощь государства привычно измеряют армией и военной техникой. Но это мы — те стартовые площадки, с которых уже могут уходить ракеты. Мы опора. Поддержка. Фундамент. Мы, кто не бросил страну и не взял себе какой-нибудь маленький, легкий в управлении бизнес.

Знаете, сколько нужно потратить, чтобы получить всего 16 рядов производственного сада? Акимов знает: 3 миллиона рублей. За 10 лет он вложил в свой сад немалые деньги и готов был тратить еще — на реконструкцию, на новые посадки, на питомники, маточники, учебный центр, хранилища, производство качественных продуктов питания. Но сегодня на вопрос «Какое у вас видение будущего предприятия?» предприниматель с горечью отвечает:

— Да какое у меня видение?! Хочется ослепнуть.

Искренне не хотелось бы: у нас и так многовато тех, кто не видит, а заодно и не слышит. Не помогает, не поддерживает, не препятствует тем, кто упорно создает помехи. Не хочет или не может работать сам и не дает это делать другим.

Но эта конкретная история пока не закончена, ее предсказуемый печальный финал еще можно изменить, если поторопиться.

— Осталось очень мало времени, — убежденно говорит Акимов. — Потому что такие, как я, тоже сдадутся и побегут. Прямо сейчас мы уничтожаем старые сады сотнями гектаров, чтобы в случае продажи предприятия показать хороший баланс. Выкорчевываем тысячи не-
эффективных деревьев. А будем создавать на их месте новые суперинтенсивные сады или продадим всё хоть целиком, хоть частями — я и сам не знаю. Я себе давал время на решение до весны, она пришла, а никаких подвижек я не наблюдаю.

Здания готовы, установки Минстроя РФ выполнены, Акимов планирует ввести построенное в эксплуатацию. Говорит, если суд его не поддержит, он продаст свой сад и уедет в Италию.

В Италии, кстати, технологию Акимова изучили, освоили и активно используют, даже субсидии хорошие дают тем фермерам, кто идет на такую плотность высадки. И в Италии вроде нет такого весомого «народного достояния», которое способно с легкостью задавить перспективное дело частного предпринимателя.

А Акимов хоть в Италии, хоть на Марсе прекрасные яблоки вырастит. 

 

Текст: Елена Логунова

Фото: из архива Александра Акимова