Ксения Собчак: «Я хотела быть самым громким голосом!»

Программой-максимум Ксении Собчак на президентских выборах было получение самого высокого поста в нашей стране, но имелась и более чем реалистичная программа-минимум, которую известная журналистка и политик формулирует так: «Если хотя бы несколько человек после моего выступления пошли погуглить, что же все-таки происходит в стране, то это уже большой плюс». Мы поговорили с Ксенией Анатольевной о том, каковы ее дальнейшие планы, надежды и мечты.

Ксения Анатольевна, после участия в президентской кампании Ваше желание заниматься политикой усилилось или стало слабее? Насколько активно Вы сейчас участвуете в политической деятельности, в работе «Партии перемен»? Направляете на политику больше сил, чем на проекты в журналистике, или Youtube-канал и развитие телеканала «Супер» на первом месте?

— Мое желание заниматься политикой не стало меньше. Я мечтаю о том, чтобы в нашей стране вновь появился запрос на такую оппозицию, которая занимает эволюционную позицию. К сожалению, после выборов я почувствовала, что власть в нашей стране ведет себя настолько неправильно, что зачищает всю поляну центристской оппозицией, которая готова идти на компромисс и не хочет эволюционного варианта развития. Никакая другая оппозиция власти не нужна. Власть ведь хочет, чтобы людям приходилось выбирать среди радикалов с одной стороны и партией «Единая Россия» — с другой. Почему они это делают? — спросите вы меня. Я вам скажу: потому что при прочих равных, не имея нормальной, системной, вменяемой оппозиции, люди, выбирая между радикалами с улицы и «Единой Россией», в итоге будут все равно голосовать за «Единую Россию», что собственно и нужно нынешнему президенту и сегодняшней власти. Поэтому, к сожалению, получается, что в том спектре политического поля, в котором я нахожусь, моя деятельность сейчас не востребована государством. Однако я все равно продолжаю делать то, что я могу.

Что именно?

— Я работаю в «Партии перемен» с Димой Гудковым. Мы проводим лектории, примерно раз в месяц. Я стараюсь помогать, как могу, но надо понимать, что после выборов всем людям, к которым я обращалась за финансовой помощью, были сделаны звонки и сказано прямо: не помогать и не поддерживать финансово этот проект. И соответственно, так как я живу на свои деньги и зарабатываю сама, я продолжила заниматься журналистикой. Это для меня и хлеб, и возможность развиваться, заниматься интересным проектом.

За Вас по официальным данным проголосовали более 1,2 млн избирателей, насколько успешной Вы считаете президентскую кампанию? Какими были Ваши реальные цели? Вы рассчитывали реализовать в России тот сценарий, который годом позже реализовал на Украине Зеленский? Или, возможно, целью было заявить о себе как о политике федерального уровня? Если да — насколько Вам это удалось?

— Я думаю, что в России пока невозможно реализовать сценарий Зеленского, хотя я бы очень хотела, чтобы так было, и сама бы с радостью пошла голосовать за такого человека.

Вопрос в том, что пока есть Путин, не будет никого, у кого была бы возможность в России набрать большое количество голосов. Поэтому это и не было моей целью, я много раз об этом говорила и повторяю сейчас.

Моей целью было стать громким рупором всех тех, кто не согласен.

Моей целью было впервые появиться на федеральных каналах с теми речами, которые до меня никогда там не звучали, и эта цель была мной достигнута. Несмотря на то, что меня постоянно перебивали, высмеивали и всячески затыкали мне рот, мне все равно удавалось говорить о тех вещах, о которых уже много лет никто не говорил на российском телевидении: про дворцы наших чиновников, про сделки олигархов, про олигархических помощников власти, про расследования Навального и так далее. Все это мне удавалось говорить, и я горжусь, что быть самым громким голосом у меня получилось. Я хотела быть этим громким и честным голосом, я считаю, что это очень важно, ведь если хотя бы несколько человек после моего выступления пошли погуглить, что же все-таки происходит в нашей стране, начали интересоваться этими вещами, то это уже большой плюс.

Будете ли Вы в будущем участвовать в выборах? В 2021 году предстоят выборы в Государственную Думу — планируете ли Вы в них участвовать?

— Да, я хочу продолжить участвовать в выборах. Думаю, что попробую баллотироваться в Думу в 2021 году, хотя судя по тому, что ни один кандидат от «Партии перемен» не прошел в Московскую городскую думу, а с нашим кандидатом Егором Жуковым вы видели сами, что происходило, сделать это будет трудно. С другой стороны, я всегда до последнего верю в лучшее и до сих пор думаю, что, может быть, власть одумается, посмотрит еще раз на все эти протесты и поймет наконец, что нельзя больше сдерживать, а надо уже пустить оппозицию во власть.

Что, на Ваш взгляд, нужно России, чтобы двигаться вперед? Очевидно, что первым пунктом Вы как оппозиционный политик назовете смену власти, но что еще?

— Действительно, чтобы двигаться вперед, сначала необходимо сменить власть, а сразу затем нужен независимый суд — это самое важное и самое сложное. Это такая цель номер один. А дальше должна быть широкомасштабная — на всю страну — кампания по борьбе с коррупцией, это тоже крайне необходимо. Конечно же, очень нужна новая экономическая политика, открытость, привлечение иностранных инвесторов — все то, что было прописано в моей предвыборной кампании «123 трудных шага».

В России в последние годы все чаще цитируют Кеннеди, который сказал: «Не спрашивай, что Родина может сделать для тебя, спроси, что ты можешь сделать для Родины». Вы с этим согласны? Или страна чем-то должна обеспечивать своих граждан? И если да, то чем именно? Достойным здравоохранением? Конкурентным образованием? Жильем?

— Я считаю, что самое главное, во что должна вкладываться страна, — это, конечно же, не сырье, не нефть, не трубы транссибирской магистрали, в которые у нас вкладываются. Главное, во что должно вкладываться государство, — это люди. Это они — самая большая ценность государства.

Наши люди очень изобретательны, креативны. Они могли бы создать огромное количество уникальных вещей. У нас потрясающие ученые, которые, к сожалению, сейчас уезжают за границу, отчасти из-за отсутствия в России денег на науку, отчасти из-за того, что их изобретения в России невозможно реализовать, их никуда нельзя продвинуть. Поэтому, наверное, я соглашусь, что мы сами должны делать для Родины очень многое, но и страна должна заниматься тем, чтобы вкладывать в своих людей.

Образование — вот что в первую очередь нуждается в большой реформе. Жилье социальное, доступное — это тоже, конечно же, очень важная вещь. Если бы деньги, потраченные на Олимпиаду, пошли на социальное жилье, мы могли бы хоть отчасти решить эти проблемы, но, к сожалению, национальные проекты — это всегда что-то очень большое, масштабное, грандиозное, на мировом уровне, но при этом направленное не на человека, а исключительно на то, чтобы показать мощь государства, красоту государства, спортивность государства и далее по списку. Меня это расстраивает. Я бы хотела, чтобы государство вкладывало в своих людей.

В своей предвыборной платформе «123 трудных шага» Вы уделили большое внимание упрощению условий для работы бизнеса и поощрению предпринимательской инициативы. Касается ли это, в том числе, и экономической самоорганизации граждан в формате потребительских кооперативов?

— Конечно, кооперативы, малый бизнес — это то, что спасло депрессивную Америку 30-х годов прошлого века. Это то, что могло бы спасти и нас в нынешней сложной экономической ситуации. Но в нашей стране, я абсолютно уверена, намеренно говоря красивые слова о поддержке малого и среднего бизнеса, его на самом деле не поддерживают. Это не просто так, это делается сознательно, потому что именно малый и средний бизнес — это те деятельные люди, которые, когда начнут принимать самостоятельные решения, нанимать людей на работу, платить налоги, станут задавать неудобные вопросы: «А за что, собственно говоря, я плачу такие большие налоги? Что я получаю за эти налоги от государства?» Ответы, к сожалению, могут быть неприятными, поэтому власть в какой-то степени заинтересована в том, чтобы иметь зависимых от нее бюджетников, кормить их и, так сказать, менять свободу на колбасу. С предпринимателями, даже если у них бизнес маленький, на уровне одного ларька, сделать так гораздо сложнее. Предприниматели — это люди уже с немного другим складом ума.

Как Вы — в том числе и с точки зрения потребителя — оцениваете работу финансовой, банковской системы России? Если сравнить доступность долгосрочных кредитов и стоимость заемных денег у нас и в развитых странах, картина получится не очень радостная. Например, ипотечный кредит у нас обойдется примерно в пять раз дороже, чем в государствах Западной Европы. Если купить в ипотеку на одинаковый срок квартиры одинаковой стоимости в Вашем родном Петербурге и в Дании, то в России переплата банку будет в пять раз выше. Есть ли необходимость это менять, пока эмиграция молодых специалистов не приобрела совсем уж угрожающие размеры?

— В России ужасающая система, связанная с кредитами. Доступность долгосрочных кредитов на Западе и у нас даже сравнивать нельзя. На Западе даже очень богатые люди покупают квартиры и дома в ипотеку, потому что это просто выгодно, потому что брать под такой маленький процент ипотеку — прекрасная возможность сто раз окупить эти деньги и отдавать их долго, в достаточно комфортном режиме, не ущемляя себя. В России, конечно же, все не так. У нас ипотечный кредит в пять раз дороже, чем на Западе, и это дико невыгодно. То есть идет огромная переплата, и с учетом курса валют, который постоянно меняется, это совершенно невыгодная история. Поэтому да, эту ситуацию надо менять. Но я думаю, что такая система кредитования связана в том числе и с нестабильностью российской валюты: банки тоже таким образом отчасти страхуют себя от крушения курса. Плюс влияют тяжелые условия по кредитам в России, количество выданных кредитов, отдаваемость этих кредитов и так далее.

В своей предвыборной платформе и в публичных высказываниях Вы не раз подчеркивали, что Россия — это часть Европы во всех смыслах — от географии до культуры. В Западной Европе, например, в Германии, жилищные накопительные кооперативы — распространенный способ приобретения жилья. Они популярны, потому что это еще более выгодная альтернатива дешевой европейской ипотеке. И государство в Германии поддерживает такой формат. А у нас есть ли смысл, на Ваш взгляд, государству поддерживать жилищные кооперативы? Например, разрешить использование материнского капитала не только для ипотеки, но и для такого более доступного формата приобретения жилья?

— Надо лучше изучить ситуацию и разобраться с этим вопросом. Потому что, мне кажется, в Европе действительно это распространенный способ приобретения жилья, но в нашей стране главное, чтобы была ответственность государства, были его гарантии, чтобы все не обернулось проблемами для людей, которые вступают в такой кооператив.

По поводу материнского капитала я бы поостереглась, потому что, мне кажется, будет правильно использовать материнский капитал на ипотеку или образование детей, я бы поостереглась использовать его для каких-то более рискованных форматов. В этом смысле надо изучить вопрос, но жилищный накопительный кооператив — это действительно может быть выход в ситуации, когда кредиты в России такие дорогие. В нашей ситуации, если это делать легально, честно и без обмана, жилищная кооперация как раз может стать хорошим способом ухода от чудовищных ипотечных процентов.

Текст: Станислава Залевская
Фото: ТАСС и из личного архива К. А. Собчак