Кулаки против колхозников

Кулаки против колхозников

 

До тех пор, пока в России не появится развитая инфраструктура, мы всегда будем опасаться большого урожая

В начале лета прошлого года вид из иллюминатора самолета на бескрайние поля на Кубани, а потом в Черноземье, вызывал двойственное чувство. С одной стороны, становилось понятно, что погода баловать нас не будет, и это огорчало. С другой — возникли смутные подозрения, что виды на урожай зерновых опять неплохие. Что радовало. Ибо зерновые — главный источник валютного дохода наших фермеров, а значит, и бюджета страны.

Оба предчувствия не обманули: лето так и не наступило, а урожай превзошел самые оптимистичные ожидания: российские фермеры намолотили столько, что побили рекорд 1978 года. Было собрано 135 миллионов тонн зерна.

Но, как часто у нас бывало и в прошлые годы, в полный рост встала серьезная проблема: а куда его теперь девать? Дело не только в том, что глобальный зерновой рынок, как и нефтяной, требует к себе повышенного внимания и осторожности, — большое предложение порождает падение цен и наоборот. Наша эксклюзивная беда — дороги, а применительно к аграрному сектору еще и морские порты. Того и другого до сих пор не хватает, хотя положение улучшается год от года.

Но пока гигантские очереди из наполненных пшеницей грузовиков и железнодорожных составов в Новороссийске, Туапсе, Тамани и других черноморских городах и станицах стали привычным пейзажем на нашем юге. Связано это с тем, что по понятным причинам агроэкспортные организации исключили из своей логистики украинские порты. Кроме того, мы держим на голодном пайке прибалтийских конкурентов в ожидании пуска зернового терминала в Усть-Луге. Разумеется, он снимет напряжение, возможно даже навсегда, но ввод в строй объекта намечен лишь на 2021 год, и как-то предстоит прожить ближайшие три года в условиях диких очередей.

Наш Северо-Запад, который очень востребован для центральных регионов, порадовать местных фермеров пока не может — порт в Выборге не справляется с непрерывным потоком машин. Неплохо развивается портовое хозяйство в Приморье, однако зерновые терминалы во Владивостоке, Находке и Корсакове принимают продукцию тех хозяйств, что расположились за Уралом, а это лишь 15 процентов общего объема.

В этом году умеренно засушливая погода позволила получить умеренный урожай. Однако это не означает, что экспорт упадет — с прошлого лета остались нераспроданными несколько миллионов тонн, которые придержали, чтобы не уронить мировые цены. Наоборот, экспорт бьет новые рекорды, что заставляет тревожиться чиновников как в регионах, так и в Москве — они опасаются, что в погоне за прибылью агрогенералы продадут за границу слишком много, и зерна не хватит на внутренние нужды. То есть на выпечку хлеба и корм скоту.

Предположительно, экспорт в 2018-2019 гг. составит около 45 млн тонн. Сюда вошли как две трети нынешнего урожая, так и треть, оставшаяся с прошлого, рекордного.

В Минсельхозе внешне сохраняют уверенность, хотя нет сомнений, что здесь внимательно следят за происходящим. Глава ведомства Дмитрий Патрушев назвал объем урожая абсолютно логичным для российского климата. «Этот результат позволит полностью обеспечить страну зерном и хлебом, а также направить значительный объем зерновых на экспорт», — заявил министр. Но из-за существенных потерь урожая в ряде стран Европы и других регионах мира министерство прогнозирует, что в текущем сельхозгоду даже традиционные экспортеры прибегнут к закупкам зерна на внешних рынках, в том числе в России.

Сегодня можно сказать, что сельское хозяйство отлажено у нас неплохо, даже несмотря на вышеупомянутые инфраструктурные проблемы. О них известно, они постепенно решаются. Во всяком случае, с системными, практически непреодолимыми трудностями, густо замешанными на идеологии, их не сравнить.

Я хорошо помню несколько историй эпохи заката социализма, когда мелкие клерки из Госплана заставляли колхозы и совхозы заниматься всякой ерундой. Однажды приказали засевать картошкой все четыре сотни подмосковных хозяйств — по пятьдесят гектаров на каждое. Способ мышления был простым: 2000 гектаров при урожайности десять тонн с гектара дадут двадцать тысяч тонн валового сбора дополнительно. Осталось только разделить 2000 на 400. В те времена это называлось управлением сельским хозяйством.

В результате задание было выполнено, но количество сломанных комбайнов, не приспособленных работать в глине (а все остальное, пригодное для растениеводства, было уже распахано), подсчитывать никто не стал. Как и убытки, разумеется.

В отличие от планового способа управления аграрной отраслью, как было принято в СССР, в современной России используются рыночные механизмы, которые, как все могут убедиться, более эффективны. Если, конечно, не пускать дело на самотек, предоставив управлять процессом «невидимой руке рынка». Профильное ведомство, которое теперь считается регулятором, не вмешивается в деятельность производителей или экспортеров и не заставляет их сажать те или иные культуры, на свой вкус определяя потребности. Оно прежде всего озабочено пополнением бюджета и продовольственной безопасностью.

Словом, «кулаки», которыми смело можно называть современных фермеров, если использовать советскую терминологию, все-таки выиграли заочный спор у «колхозников».

Надо заметить, в сельском хозяйстве всегда присутствует некоторая нервозность — этот бизнес как никакой опирается на прогнозы, а потому здесь часты ошибки. Кто мог предположить заранее, что в 2010 году тотальная засуха уничтожит у нас миллионы гектаров посевов? Пришлось директивно запрещать экспорт, о чем во всеуслышание, так, чтобы было слышно далеко за пределами России, объявил сам президент. Примерно та же ситуация недавно возникла в Австралии и в Европе.

В сложившемся рейтинге объемов производства пшеницы Китай и Индия прочно держатся на лидирующих позициях. Но теперь Россия занимает в нем третье место, а признанный аграрный авторитет — Соединенные Штаты — попал на четвертую строчку. До недавних пор было наоборот.

Хороший урожай последних лет вывел нас и в топ-5 глобальных экспортеров. Египет и Турция покупают у нас почти 15 млн тонн зерновых. Следом за ними идут Иран, арабские страны, Вьетнам, Индонезия, Азербайджан, которым совокупно поставляется 20 млн тонн. Остальное по мелочи расходится по всему миру.

Незаметно Россия восстановила позиции, утраченные сто лет назад, когда империю называли житницей Европы. Ненадолго вспомнили о нас лишь в 1930-е годы — зерно опять пошло на экспорт, несмотря на низкие урожаи — стране была нужна валюта на индустриальный рывок. Но с 1960-х СССР стал зерно закупать, и продолжался этот нелепый перекос в крупной агродержаве больше тридцати лет.

Конечно, если бы три главные житницы бывшего СССР — Россия, Украина и Казахстан — объединились в зерновой союз, нам было бы гораздо легче влиять на глобальный агрорынок — совокупный урожай трех держав сегодня превысил бы показатели Китая. Что, собственно, в свое время и предлагалось Украине. Однако могучие тайные силы, устроившие Майдан, не допустили слияния в единое таможенное пространство кусков раздробленной страны, и теперь нам приходится справляться с вызовами практически в одиночку.

Ситуация просто вынуждает нас рассчитывать только на свои силы, заставляет быстро переориентироваться на внутренний рынок, вплотную заняться импортозамещением. Не только нас, конечно — разрушение мировой торговли, к которому неизбежно приведет новая американская политика, вынуждает даже европейские страны пренебрегать интересами ЕС в угоду национальным. Время, когда каждый за себя, вплотную подступило к границам многих государств. Просто мы ощутили на себе новые веяния одними из первых в силу геополитических обстоятельств.

Сегодня Россия полностью обеспечивает себя всеми видами продукции сельского хозяйства, прежде всего мясом, с которым напрямую связано производство зерна и кормов. За последние десять лет производство мяса выросло с 6,3 млн тонн в 2008 году до 10,4 млн тонн в 2017-м. За это же время увеличилась урожайность зерновых и зернобобовых с 23,8 до 29,2 центнеров с гектара. Что говорит о том, что наши фермеры не просто увеличивают посевные площади (хотя и они росли — с 76 923 тыс. га до ­80 617 тыс. га), а внедряют самые передовые технологии.

Судя по всему, государство едва поспевает за развитием агробизнеса — дороги, эстакады, мосты и зерновые терминалы строятся не так быстро, как должны бы. Однако создается впечатление, что президент за свои последние шесть лет поставил перед собой цель уничтожить ассоциацию России с плохими дорогами. По всей стране идет бурное строительство, изменения уже бросаются в глаза, а потому автомобилисты смиренно стоят в пробках, понимая, что все это временные, но вынужденные неудобства, которые скоро закончатся. Зерновые экспортеры, разумеется, тоже отдают отчет в том, что все их логистические проблемы носят временный характер, и особо не ропщут.

По данным Росстата, с 2008 по 2017 гг. протяженность автомобильных дорог общего пользования федерального, регионального или межмуниципального и местного значения в Российской Федерации удвоилась: с 750 тыс. километров до 1500 тыс. Очень существенный скачок. Но есть и другой любопытный показатель: «доля автомобильных дорог общего пользования, не отвечающих нормативным требованиям». В 2008 году она составляла 39,9 %, в 2017-м — 46,7 %. На мой взгляд, говорит это о том, что требования к качеству стали гораздо выше. Это заметно: дороги сегодня строят, как правило, с отличным покрытием, которое выдерживает наши суровые зимы. И теперь старые трассы сравнивают с новыми, считающимися эталонными. Так сто лет назад на Всемирной выставке в Париже идеальной почвой для землепользования был признан воронежский чернозем.

Если ехать по трассе М-4 «Дон» из Москвы на юг, внимательно всматриваясь в окрестные пейзажи, легко заметить изменения: чем севернее, тем сельское хозяйство менее развито. Уже начиная с Тульской области колосятся поля, а после Воронежа они расширяются до невероятных размеров, уходя далеко за горизонт. «Невидимая рука рынка», дискредитировавшая себя в постсоветское время, все же имеет и позитивную коннотацию — сегодня аграрный бизнес развивается там, где это выгодно. И приносит хороший доход предприимчивым людям.

Государство им в этом помогает, сумасшедшими темпами строя инфраструктуру. И вместе с тем блюдет свой интерес, бдительно присматривая за продажами зерна на внешний и внутренний рынки. Голодными мы точно не останемся. А многие еще и разбогатеют.

 

Автор:

Павел Шипилин

эксперт по общероссийским, региональным и гуманитарным вопросам